Вперед! без страха и сомненья На подвиг доблестный, друзья! Зарю святого искупленья Уж в небесах завидел я! Смелей! Дадим друг другу руки И вместе двинемся вперед. И пусть под знаменем науки Союз наш крепнет и растет. Жрецов греха и лжи мы будем Глаголом истины карать, И спящих мы от сна разбудим И поведем на битву рать! Не сотворим себе кумира Ни на земле, ни в небесах; За все дары и блага мира Мы не падем пред ним во прах!.. Провозглашать любви ученье Мы будем нищим, богачам, И за него снесем гоненье, Простив безумным палачам! Блажен, кто жизнь в борьбе кровавой, В заботах тяжких истощил; Как раб ленивый и лукавый, Талант свой в землю не зарыл! Пусть нам звездою путеводной Святая истина горит; И верьте, голос благородный Не даром в мире прозвучит! Внемлите ж, братья, слову брата, Пока мы полны юных сил: Вперед, вперед, и без возврата, Что б рок вдали нам не сулил!
Когда мне встретится истерзанный борьбою, Под гнетом опыта поникший человек; И речью горькой он, насмешливой и злою Позору предает во лжи погрязший век; И вера в род людской в груди его угасла, И дух, что некогда был полон мощных сил, Подобно ночнику, потухшему без масла, Без веры и любви стал немощен и хил; И правды луч, сверкающий за далью Грядущих дней, очам его незрим, - Как больно мне! Глубокою печалью При встрече той бываю я томим. И говорю тогда: явись, явись к нам снова, Господь, в наш бедный мир, где горе и разлад; Да прозвучит еще божественное слово И к жизни воззовет твоих отпадших чад!
1858
Молитва
О Боже мой, восстанови Мой падший дух, мой дух унылый; Я жажду веры и любви, Для новых битв я жажду силы. Запуган мраком ночи я, И в нем я ощупью блуждаю; Ищу в светильник свой огня, Но где обресть его, не знаю. В изнеможенья скорбный час Простри спасительные руки, Да упадет завеса с глаз, Да прочь идут сомненья муки. Внезапным светом озарен, От лжи мой ум да отрешится И вместе с сердцем да стремится Постигнуть истины закон. Услышь, о Боже, голос мой! Да возлюбив всем сердцем брата, Во тьме затерянной тропой Пойду я вновь - и без возврата!
1857
Призраки
Старинные, знакомые мотивы Порой вечернею откуда-то звучат. В них юности могучие призывы, В них с пошлостью людской надежд её разлад. И призраки знакомые толпою На звуки те встают... С насмешкой на устах Идут они медлительной стопою И будто говорят: «Уж мы давно в гробах Лежим, забыв стремления земные, Признав, что жизнь - бесплодная борьба, Что на земле блаженны только злые, А праведных разит бессмысленно судьба. Спокойно мы в могилах наших тлеем, Нам не восстать из них на голос суеты, И о тебе мы, бедный, сожалеем: Ещё волнуешься, ещё страдаешь ты! Ты всё ещё от жизни ждёшь чего-то... Всё грёзы юности живут в душе твоей. Ты думаешь: упорная работа Веков готовит рай в грядущем для людей. Последуй в край ничтожества за нами, Стряхни с себя скорей оковы бытия, Пока ещё с младенческими снами Не навсегда душа рассталася твоя! В гроб низойти с надеждами отрадно! Нам не было дано узнать отрады той: Сомненья дух разбил их беспощадно Задолго до поры прощанья роковой!» Исчезните, зловещие виденья! Я не пойду на ваш печальный зов! Я жить хочу! Страданья и волненья Я чашу полную испить до дна готов! И до конца я веры не утрачу, Что озарит наш мир любви и правды свет, Пускай я здесь как в море капля значу, Но каждый честный бой оставить должен след.
Исчезните! А вы, святые звуки, Вы силу новую в мою вдохните грудь. Хотя бы жизнь одни сулила муки, Я бодро встречу их. благословив свой путь!
1859
Мольба
И к небу взор поднявши свой, Они - исполнены печали - Из глубины души больной, Души измученной взывали: «У нас на подвиг нету сил! Исходит сердце наше кровью, Неравный бой нас истомил, Взгляни, взгляни на нас с любовью!» С глаголом мира на устах Мы шли навстречу наших братии; Откуда ж их внезапный страх, Откуда этот вопль проклятий? Услышав нашу речь, они Мечи хватали и каменья И судьям в диком озлобленьи Кричали бешено: «Распни!» Ужель вражду и злобу мы В сердцах людей воспламенили Лишь тем, что больше зла и тьмы Добро и свет мы возлюбили? Что призывали богачей, И сильных мира, и свободных Не гнать от трапезы своей Нагих, и сирых, и голодных? И вот, отверженны людьми, Изнемогли мы в долгой битве. О Боже истины! вонми Гонимых чад твоих молитве! Сердца озлобленных смягчи, Открой слепым и спящим очи, И пусть хоть бледные лучи Блеснут в глубоком мраке ночи!
1861
На сердце злоба накипела От заученных этих фраз! Слова, слова! А чуть до дела, Ни сил, ни воли нет у нас! Как мы сочувствуем народу, Как об его скорбим нуждах! За правду мы в огонь и в воду Идти готовы... на словах. Развить логически и здраво Умеем мы, что гибнет мир; Что богачей и нищих право Одно на светлой жизни пир. И поучаем мы охотно, Что лень постыдна и вредна; Что не затем, чтоб кушать плотно Да празднословить, жизнь дана. А между тем борьбы упорной Или сурового труда Бежим мы с трусостью позорной И не краснеем от стыда! И кто, неправдою гонимый, Себе нашел защиту в нас? Бесстрастно мы проходим мимо Людского горя каждый час. И фразы нам всего дороже! Нас убаюкали оне... Когда ж сознаем мы, о Боже! Что нет спасенья в болтовне?
1862
Есть дни: ни злоба, ни любовь, Ни жажда дел, ни к истине стремленье - Ничто мне не волнует кровь; И сердце спит, и ум в оцепененьи. Я остаюсь к призывам жизни глух; Так холодно взираю, так бесстрастно На все, что некогда мой дух Тревожило и мучило всечасно.
И ласка женская во мне В те дни ответа даже не находит; В бездействии, в позорном сне Душевных сил за часом час проходит. Мне страшно, страшно за себя; Боюсь чтоб сердце вовсе не остыло, Чтоб не утратил чувства я, Пока в крови огонь и в теле сила. Годами я еще не стар... О Боже, всех, кто жаждет искупленья, Не дай, чтоб пеплом сердца жар Засыпало мертвящее сомненье!
Молю тебя, святое бытие, Дай силу мне отвергнуть искушенья Мирских сует; желание мое Укрыть от бурь порочного волненья И дух омыть волною очищенья. Дай силу мне трепещущей рукой Хоть край поднять немого покрывала, На истину надетого тобой, Чтобы душа, смиряясь, созерцала Величие предвечного начала.
Дай силу мне задуть в душе моей Огонь себялюбивого желанья, Любить, как братьев, как себя, - людей, Любить тебя и все твои созданья. - Я буду тверда под ношею страданья,
1838, октябрь
* * *
Среди могил я в час ночной Брожу один с моей тоской, С вопросом тайным на устах О том, что дух, о том, что прах, О том, что жизнь и здесь и там, О всем, что так безвестно нам. Но безответен предо мной Крестов надгробных темный строй, Безмолвно кости мертвецов Лежат на дне своих гробов, И мой вопрос не разрешен, Стоит загадкой грозно он.
Среди могил еще одна Разрыта вновь - и вот она Недавний труп на дно взяла. Еще вчера в нем кровь текла, Дышала грудь, душа жила; Еще вчера моим отцом Его я звал - сегодня в нем Застыла кровь, жизнь замерла, И где душа, куда ушла? Боялась робкая рука Коснуться трупа хоть слегка Так страшен холод мертвеца, Так бледность мертвого лица, Закрытый взор, сомкнутый рот Наводят страх на ум. А вот И гроб - и тело в нем Закрыто крышкой и гвоздем Три раза крепко по бокам Заколочено... Душно там, В могиле душно под землей... Ничтожество!.. О боже мой, - Ничтожество! И вот конец, И вот достойнейший венец Тому, кто силен мыслью жил, И кто желал, и кто любил, Страдал и чувствовал в свой век И гордо звался: Человек!
А я любил его. Меж мной И им таинственной рукой Любви завязан узел был. Отец! о, я тебя любил. Скажи ж, мертвец, скажи же мне, Что есть душа? И в той стране Живешь ли ты? Нашел ли там Ты мать мою? Пришлось ли вам Обняться снова и любить? И вечно ль будете вы жить?
Сомненье вечно! Знанья нет! Все сумерки - когда же свет? Сомненье! Боже, как я мал, Ничтожен! Тот, кто умирал Когда-то на кресте, - страдал И верил. Я не верю - я, Сомненья слабое дитя... О нет! я верю, верю... Нет, Я знаю. Для меня есть свет. Я знаю - вечная душа, Одною мыслию дыша, Меняя формы, все живет, Из века в век она идет Все лучше, лучше и с тобой В одно сольется, боже мой!
1838, 6 ноября
РАЗОРВАННОСТЬ
Я много думал - и постиг, Что божий мир спокоен, ясен, Что в жизни каждый миг прекрасен, Что в жизни каждый миг велик; Но тихо шепчет возраженье Души невольное мученье! И тщетно примиряет ум Противуречия без счету - Тяжел вседневной жизни шум, Сухая мелкая забота; Душа не знает, что просить, И вся она полна желаньем, И разума с своим страданьем Ей никогда не примирить. Спокоен ум, а сердцу больно, В груди огонь и кровь кипит, И слезы катятся невольно - Тоска томит, тоска томит!.. Ты рвешься ль к небу, пламенея, Земных ли благ желать готов, - Все злобный коршун Прометея Вонзает в сердце жадный клёв.
<1841-1842>
ИСПОВЕДЬ
Мой друг, тебе хотел бы я Сказать, что душу мучит; Я знаю, исповедь моя Тебе ведь не наскучит. Да только лишь сказать хочу, Как вдруг в лице я вспыхну, Займется дух, и я молчу И головой поникну. А все бы я сказал тебе: Люблю иль ненавижу, Как я не верую судьбе, Как мало в жизни вижу; Да стыдно жаловаться мне, А в том, что как-то чудно Живет в душевной глубине, Мне высказаться трудно,
<1842,>
МАРИИ, АЛЕКСАНДРУ И НАТАШЕ
Благодарю тебя, о провиденье, Благодарю, благодарю тебя, Ты мне дало чудесное мгновенье, Я дожил до чудеснейшего дня. Как я желал его! В душе глубоко Я, как мечту, как сон, его ласкал - Сбылась мечта, и этот миг высокой Я не во сне, я наяву узнал. Любовь и дружба! вы теперь со мною, Теперь вы вместе, вместе у меня - О боже мой, я радостной слезою Благодарю, благодарю тебя. Благодарю! О, с самого рожденья Ты два зерна мне в душу посадил, И вот я два прекрасные растенья Из них, мой боже, свято возрастил. Одно - то дуб с зелеными листами, Высокий, твердый, гордою главой Он съединился дивно с небесами И тень отрадно бросил над землей. Другое - то роскошное явленье, То южных стран душистое дитя, Магнолия - венец всего творенья... О боже мой, благодарю тебя. Любовь и дружба!- вы теперь со мною. Друзья! так обнимите же меня. Вот вам слеза,- пусть этою слезою Вам скажется, что ощущаю я...
17 марта 1839
Е. Г. Л[ЕВАШОВОЙ]
Я с юных лет знал тяжкие гоненья, И, истины в душе смиренный жрец, Из рук ее, в залог благословенья, Я получил страдальческий венец. Я отчужден был от моих собратий В глухих стенах безжалостной тюрьмы; Но от молвы и от ее проклятий Уже тогда меня спасали вы. Уже тогда вы, юному страданью Сочувствуя прекрасною душой, Смягчали скорбь и горечь испытанья Таинственно, неведомой рукой. И с той поры всегда, как добрый гений, Носились вы над жизнию моей, И длили жар высоких вдохновений, Вводя меня в семью моих друзей. Благодарю! Вы много мне послали Минут святых в моем пути земном, И вы не раз свевали мне печали, Мой скорбный дух давившие свинцом. Теперь вас нет! Мне не было судьбою Вас знать дано,- а я мечтал не раз, Как хорошо мы братственной толпою Когда-нибудь стеснились бы вкруг вас. Теперь вас нет! Вас ждал удел высокой. Теперь вы там - вы ангел в небесах; И, может быть, из области далекой Вы видите меня в земных краях. Смотрите! Вам душа моя открыта, Теперь печаль живет уныло в ней, По вас она вся трауром покрыта, Грустит, как сын о матери своей. О, вы меня с небес своих призрите, Пошлите мир душе в тяжелый час, И тихо вы меня благословите, Как я теперь благословляю вас.
Господь Природы, - бесконечный, Миров бесчисленных творец, Источник бытия всевечный, Отец чувствительных сердец - Всего, что жизнь в себе питает, Что видит славу, блеск небес, Улыбкой радость изъявляет И в скорби льет потоки слез! От века сам в себе живущий, Держащий всё в руках своих; Нигде не зримый, всюду сущий - В странах эфирных и земных! Блаженство, свет, душа вселенной, Святый, премудрый, дивный бог!
Кто - сердцем, чувством одаренный - Тебя назвать мечтою мог? Тебя?.. И страшным громом неба Сей изверг в прах не обращен? Огнем пылающего Феба Сей злобный смертный не сожжен? Но ты велик! но ты не знаешь, Как мстить, наказывать врагов: Они ничто - ты их прощаешь; Ты зришь в врагах - своих сынов И льешь на них дары благие; Щадишь безумцев жалких кровь. Исчезнет тьма в умах, и злые Твою почувствуют любовь. Любовь!.. и с кротким удивленьем - В минуту славы, торжества, - С живым сердечным восхищеньем Падут пред троном божества; Обнимут руку всеблагую, Отцем простертую к сынам; Восхвалят милость пресвятую - Рекут: "Есть бог! Мир - божий храм!"
1793
НАДЕЖДА
Il est doux quelquefois de rever le bonheur.*
* Приятно иногда о счастии мечтать (франц.). - Ред.
Среди песков, степей ужасных, Где солнце пламенем горит, Что душу странников несчастных Отрадой сладкою живит? Надежда - что труды не вечны; Что степь, пески не бесконечны; Что странник в хижине своей, В прохладе нежного Зефира, В объятиях любви и мира, Жить будет с милою семьей. Надежда! ты моя богиня! Надежда, луч души моей! Мне жизнь - печаль, мне свет - пустыня: Дышу отрадою твоей! Хотя томлюся и страдаю, Но ты во мне... не умираю! За тучей вижу я зарю, И сердце бьется в ожиданьи - Живу в любезнейшем желаньи: Вдали возможность счастья зрю! Еще мы можем, ангел милый, Друг друга радостно любить! В душе моей, теперь унылой, Твой образ может с счастьем жить! Когда? когда? - увы! не знаю; Но, веря чувству, ожидаю, Что нам готовится венец; Что мы навек соединимся И в жизни раем насладимся: Умрем в слиянии сердец. Ручей два древа разделяет, Но ветви их сплетясь растут; Судьба два сердца разлучает, Но вместе чувства их живут. Препятствий страшных миллионы, Тиранство рока и законы Не могут страсти прохладить: Она всего, всего сильнее; Всего, мой милый друг, святее - Сам бог велит нам так любить! Он влил мне в грудь небесный пламень Любви, всесильныя любви. Могу ль сказать: "Будь, сердце, камень, - Угасни огнь в моей крови?" Могу ль сказать прости надежде? Мы видим - любим, друг мой, прежде Чем знаем, должно ли любить; Полюбим, и в себе не властны; Умолкнет разум беспристрастный - Лишь сердце будет говорить. Когда ж, о милый друг! нам должно В сем мире только слезы лить, В другом, в другом еще возможно Несчастным счастливыми быть! Клянуся... Небо будь свидетель!.. Любить святую добродетель, Чтоб рай в том мире заслужить, Где всё прошедшее забудем, Где только милых помнить будем; А рай мой... там с тобою жить!
К МИЛОСТИ
Что может быть тебя святее, О Милость, дщерь благих небес? Что краше в мире, что милее? Кто может без сердечных слез, Без радости и восхищенья, Без сладкого в крови волненья Взирать на прелести твои?
Какая ночь не озарится От солнечных твоих очей? Какой мятеж не укротится Одной улыбкою твоей? Речешь — и громы онемеют; Где ступишь, там цветы алеют И с неба льется благодать.
Любовь твои стопы лобзает И нежной Матерью зовет; Любовь тебя на трон венчает И скиптр в десницу подает. Текут, текут земные роды, Как с гор высоких быстры воды, Под сень державы твоея.
Блажен, блажен народ, живущий В пространной области твоей! Блажен певец, тебя поющий В жару, в огне души своей! Доколе Милостию будешь, Доколе права не забудешь, С которым человек рожден;
Доколе гражданин довольный Без страха может засыпать И дети — подданные вольны По мыслям жизнь располагать, Везде Природой наслаждаться, Везде наукой украшаться И славить прелести твои;
Доколе злоба, дщерь Тифона, Пребудет в мрак удалена От светло-золотого трона; Доколе правда не страшна И чистый сердцем не боится В своих желаниях открыться Тебе, владычице души;
Доколе всем даешь свободу И света не темнишь в умах; Пока доверенность к народу Видна во всех твоих делах,— Дотоле будешь свято чтима, От подданных боготворима И славима из рода в род.
Спокойствие твоей державы Ничто не может возмутить; Для чад твоих нет большей славы, Как верность к Матери хранить. Там трон вовек не потрясется, Где он любовию брежется И где на троне — ты сидишь.
СОЛОМОНОВА МУДРОСТЬ, ИЛИ МЫСЛИ, ВЫБРАННЫЕ ИЗ ЭККЛЕЗИАСТА
Во цвете пылких, юных лет Я нежной страстью услаждался; Но ах! увял прелестный цвет, Которым взор мой восхищался! Осталась в сердце пустота, И я сказал: «Любовь — мечта!»
Любил я пышность в летах зрелых, Богатством, роскошью блистал; Но вместо счастья, дней веселых, Заботы, скуку обретал; Простился в старости с мечтою И назвал пышность суетою.
Искал я к истине пути, Хотел узнать всему причину,— Но нам ли таинств ключ найти, Измерить мудрости пучину? Все наши знания — мечта, Вся наша мудрость — суета!
К чему нам служит власть, когда, ее имея, Не властны мы себя счастливыми творить; И сердца своего покоить не умея, Возможем ли другим спокойствие дарить?
В чертогах кедровых, среди садов прекрасных, В объятиях сирен, ко мне любовью страстных, Томился и скучал я жизнию своей; Нет счастья для души, когда оно не в ней.
Уныние мое казалось непонятно Наперсникам, рабам: я вкус свой притупил, Излишней негою все чувства изнурил — Не нужное для нас бывает ли приятно?
Старался я узнать людей; Узнал — и в горести своей Оплакал жребий их ужасный. Сердца их злобны — и несчастны; Они враги врагам своим, Враги друзьям, себе самим.
Там бедный проливает слезы, В суде невинный осужден, Глупец уважен и почтен; Злодей находит в жизни розы, Для добрых терние растет, Темницей кажется им свет.
Смотри: неверная смеется — Любовник горестью сражен: Она другому отдается, Который ею восхищен; Но скоро клятву он забудет, И скоро... сам обманут будет.
Ехидны зависти везде, везде шипят; Достоинство, талант и труд без награжденья. Творите ли добро — вам люди зло творят. От каменных сердец не ждите сожаленья.
Злословие свой яд на имя мудрых льет; Не судит ни об ком рассудок беспристрастный, Лишь страсти говорят.— Кто в роскоши живет, Не знает и того, что в свете есть несчастный.
Но он несчастлив сам, не зная отчего; Желает получить, имеет и скучает; Желает нового — и только что желает. Он враг наследнику, наследник враг его.
По грозной влаге Океана Мы все плывем на корабле Во мраке бури и тумана; Плывем, спешим пристать к земле — Но ветр ярится с новой силой, И море... служит нам могилой.
Умы людей ослеплены. Что предков наших обольщало, Тем самым мы обольщены; Ученье их для нас пропало, И наше также пропадет — Потомков та же участь ждет.
Ничто не ново под луною: Что есть, то было, будет ввек. И прежде кровь лилась рекою, И прежде плакал человек, И прежде был он жертвой рока, Надежды, слабости, порока.
И царь и раб его, безумец и мудрец, Невинная душа, преступник, изверг злобы, Исчезнут все как тень — и всем один конец: На всех грозится смерть, для всех отверсты гробы.
Для тигра, агницы сей луг равно цветет, Равно питает их. Несчастных притеснитель Покоится в земле, как бедных утешитель; На хладном гробе их единый мох растет.
Гордися славою, великими делами И памятники строй: что пользы? ты забыт, Как скоро нет тебя, народом и друзьями; Могилы твоея никто не посетит.
Как жизнь для смертного мятежна! И мы еще желаем жить! Как власть и слава ненадежна! И мы хотим мечтам служить, Любить, чего любить не должно, Искать, чего найти не можно!
Несчастный, слабый человек! Ты жизнь проводишь в огорченьи И кончишь дни свои в мученьи. Ах! лучше не родиться ввек, Чем в жизни каждый миг терзаться И смерти каждый миг бояться!
Ничтожество! ты благо нам; Ты лучше капли наслаждений И моря страшных огорчений; Ты друг чувствительным сердцам, Всегда надеждой обольщенным, Всегда тоскою изнуренным!
Что нас за гробом ждет, не знает и мудрец. Могила, тление всему ли есть конец? Угаснет ли душа с разрушенным покровом, На небо ль воспарив, жить будет в теле новом?
Сей тайны из людей никто не разрешил. И червя произвел творец непостижимый; Животные и мы его рукой хранимы; Им так же, как и нам, он чувство сообщил.
Подобно нам, они родятся, умирают. Где будет их душа? где будет и твоя, О бренный человек? В них чувства исчезают, Исчезнут и во мне, увы! что ж буду я?
Но кто из смертных рассуждает? Скупец богатство собирает, Как будто ввек ему здесь жить; Пловцы сражаются с волнами,— Зачем? чтоб Тирскими коврами Глаза роскошного прельстить.
Пред мощным слабость трепетала; Он гром держал в своих руках: Чело скрывая в облаках, Гремел, разил — земля пылала — Но меркнет свет в его очах, И бог земный... падет во прах.
Как розы юные прелестны! И как прелестна красота! Но что же есть она? мечта, Темнеет цвет ее небесный, Минута — и прекрасной нет! Вздохнув, любовник прочь идет.
Так всё проходит здесь — и скоро глас приятный Умолкнет навсегда для слуха моего; Свирели, звуки арф ему не будут внятны; Застынет в жилах кровь от хлада своего.
Исчезнут для меня все прелести земные; Ливанское вино престанет вкусу льстить; Преклонится от лет слабеющая выя, И томною ногой я должен в гроб ступить.
Подруги нежные, которых ласки были Блаженством дней моих! простите навсегда! Уже судьбы меня с любовью разлучили; Весна не расцветет для старца никогда.
А ты, о юноша прелестный! Спеши цветы весною рвать И время жизни, дар небесный, Умей в забавах провождать; Забава есть твоя стихия; Улыбка красит дни младые.
За чашей светлого вина Беседуй с умными мужами; Когда же тихая луна Явится на небе с звездами, Спеши к возлюбленной своей — Забудь... на время мудрость с ней.
Люби!.. но будь во всем умерен; Пол нежный часто нам неверен; Любя, умей и разлюбить. Привычки, склонности и страсти У мудрых должны быть во власти: Не мудрым цепи их носить.
Нам всё употреблять для счастия возможно, Во зло употреблять не должно ничего; Спокойно разбирай, что истинно, что ложно: Спокойствие души зависит от сего.
Сам бог тебе велит приятным наслаждаться, Но помнить своего великого творца: Он нежный вам отец, о нежные сердца! Как сладостно ему во всем повиноваться!
Как сладостно пред ним и плакать и вздыхать! Он любит в горести несчастных утешать, И солнечным лучом их слезы осушает, Прохладным ветерком их сердце освежает.
Не будь ни в чем излишне строг; Щади безумцев горделивых, Щади невежд самолюбивых; Без гнева обличай порок: Добро всегда собой прекрасно, А зло и гнусно и ужасно.
Прощая слабости другим, Ты будешь слабыми любим, Любовь же есть святой учитель. И кто не падал никогда? Мудрец, народов просветитель, Бывал ли мудр и тверд всегда?
В каких странах благословенных Сияет вечно солнца луч И где не видим бурных туч, Огнями молний воспаленных? Ах! самый лучший из людей Бывал игралищем страстей.
Не только для благих, будь добр и для коварных, Подобно как творец на всех дары лиет. Прекрасно другом быть сердец неблагодарных! Награды никогда великий муж не ждет.
Награда для него есть совесть, дух покойный. (Безумие и злость всегда враги уму: Внимания его их стрелы недостойны; Он ими не язвим: премудрость щит ему.)
Сияют перед ним бессмертия светилы; Божественный огонь блестит в его очах. Ему не страшен вид отверстыя могилы: Он телом на земле, но сердцем в небесах.
В твоём замёрзнув декабре, Я притворюсь ручьём весенним И в масленое воскресенье Растаю дымкой на заре.
Январской стужи твоих глаз Не в силах выносить ни мига, Весны зелёная верига К любви вновь призывает нас.
И февраля твоей любви Нисколько не боясь отныне, Зимой согреты на чужбине, Вернулись в парки соловьи.
Масленичное Надежда Буранова
Наш роман так похож. на немое кино: море страсти, молчанье, тапёром – CD. Ты приходишь на запах горячих блинов и на кухне со мной до рассвета сидишь.
Ни к чему мне любовный вершить приворот, если в доме есть масло, плита и мука. О, как нежен к блинам этот чувственный рот! Как прекрасна держащая вилку рука!
Я поставлю варенье, сметану, икру – что тебе по душе, выбирай, дорогой! Ритуал за столом переходит в игру. В ней ты ловкий, изящный, немного другой.
Мы с тобою плывём по счастливым волнам, и пусть ближе и ближе прощания час, но растёт благодарность горячим блинам, что свели и согрели нечаянно нас.
Широкая Масленица Юрий Юркий
Нам в конце февраля на неделю Дарит Масленицу солнца блин. Сам Велес на волшебной свирели Нам поёт песни гор и долин.
Всю неделю блины славят Солнце, Собирая гостей за столом. В первый день у себя соберёмся; Завтра к тёще мы в гости пойдём.
Всю неделю гуляет Маслёна, На нарядных катаясь конях. То берёт снежный город с разгона, То с горы вниз летит на санях!
А в Прощённое все воскресенье По обычаю русскому мы Друг у друга попросим прощенья И сожжём злую куклу Зимы!
Русская дорога Александр Кожейкин
Стынут лица, руки и ноги - в феврале погода сурова. Русь опять бредёт по дороге в поисках уютного крова.
Что за деревенька - три дома! Но дымок над каждым курится. Ветер за стрехою солому треплет, как голодная птица.
Обветшал домишко местами, и совсем осело крылечко, но изба красна пирогами - разгорится русская печка!
Рады гостье, хоть небогаты. К пирогам и сушкам - конфеты, чай с настоем перечной мяты, в блюдце - мёд подарком от лета.
Девица дорогу спросила, посидев у печки немного, и пошла - пешком по России, по её холодным дорогам.
Сквозь мороз, ветра и туманы не вполне устроенной суши, зная, что есть тёплые страны, но в России - тёплые души.
Бруновская Масленица Эдуард Учаров
Сегодня зев твой истребил Зимой рождённый заново На трёх китах гигантский блин Мирком одним помазанный.
Одёжу летнюю латай – Готовься, челядь, к празднику! Вяжи! Пали меня дотла И каждый год по-разному!
Познав народную игру Погибнет чудо - дЕвица… _____________________
Но я от слов не отрекусь: И Солнце тоже вертится!...
Блинная песня Janny (Евгения)
Я - веселый круглый блин, Кружевной и вкусный. Прогоню хандру и сплин В праздники искусно:
Пусть промерз до крыши дом, Снег стучит в оконце, Но поделится теплом Маленькое солнце!
Если хочешь - медом мажь Золотую корку, Ну а коль нахлынет блажь - Ешь меня с икоркой!
Наслаждайся не спеша Мыслями о лете... И поймешь, как хороша Жизнь на белом свете!
Господи, что ся умножиша стужающии ми? Что се, умножилось толико Стужающих мне днесь число? Уже, уже оно велико, Везде преследует мне зло! Рекут: «Уж нет ему спасенья, И в Боге помощи уж нет; Лишен Его благословенья». А Ты, Господь! а Ты мне свет. Ты, Боже, славу мне даруешь; Ты мой заступник и покров; Ты мне народы повинуешь, Главу возносишь средь врагов.
Вещал — и мне Господь мой внемлет С горы святыя Своея; Мольбу души моей приемлет: Возвеселись, душа моя! Сну крепку смело предаюся; Врагами я не устрашен; Усну, востану и спасуся; Заступы в Боге не лишен. Окрест себя противных вижу И нападающих врагов; Но страхом духа не унижу, Коль Бог на помощь мне готов! Воскресни, и спаси, Владыко, Враждующих мне поразив; И скрежетанье зуб велико, И их язык коварен, лжив. Един Ты праведным спасенье; Они Тобою поживут; На них Твое благословенье, Когда путем Твоим идут.
В.В.Капнист
Сколь многие враги восстали И мне, о Боже! ищут бед! Рекли душе моей в печали: «Ему спасенья в Боге нет». Но Ты, о Боже! в дни толь злыя Заступник мой, взносяй мой рог! Воззвал к Нему, — и от святыя Горы меня услышал Бог. Засну я в мире и проснуся, Зане Господь покрыл щитом. От тмы врагов не ужаснуся, Нападших на меня кругом. Воскресни, Боже! и всечасно Спасай меня; — се Ты сразил Творящих злая мне напрасно И зубы грешных сокрушил. Твое, владыка мой! спасенье Мы зрим во всех концах земных, И вечное благословенье На людях, Господи! Твоих.
Псалом 4
Н.П. Николев
Внегда призвати ми... Внегда, Господь! к Тебе взываю, Знав милосердие Твое, На суд Твой, Боже, уповаю: Будь оправдание мое. О сыны человеков тщетных! Доколь в жестокости своей, Среди неправд, сует несметных Позлобите душе моей? Узрите — скоро вам откроет Над преподобным Бог Своим Те чудеса, Он кои строит, Взываньям вняв к Нему моим. Не согрешайте гневом вечно И умилитеся в сердцах; Моленье праведных сердечно Приемлется на небесах. Пожрите жертвою нелживой Творцу вы Богу своему, Душею чистой, справедливой; Она любезна есть Ему. Внимаю многих так рекущих: «Кто лучше время даст сего, Мы в коем зрим себя днесь сущих?» Ты, Боже, Боже! дашь его. Ты будешь радость нам велика; Тобой утешатся сердца; От света Твоего нам лика Не узрим радости конца. Ей упитаюся я боле Пшеницы и вина Тобой; Твоей предавшийся я воле, С весельем разлучусь с собой. Прейду без страха в сон я вечной И успокоюся я в нем; Ты подвиг видя мой сердечной, Дашь место в доме мне Своем.
Неиз. автор
Когда взываю я к Тебе, внемли мне, Боже! Ты правды Бог моей, простор мне дал в беде. Мне милосердие Твое всего дороже: Ущедри, приклони Твой слух к моей мольбе. Доколе вам, сыны земли, быть тяжкосердым? доколе вам любить тщету, и лжи искать? Познайте, что Господь чудесными путями, Осыплет милостью святого Своего. Услышит Он меня, как сердцем и устами, На помощь искренно я призову Его. При возбужденном гневе, грешить остерегайтесь, чтоб в сердце мир души на ложах вам обресть. Надейтесь на Него: пожрите жертву праву. Пусть говорят: "кто даст благая нам вкусить?" Мы Богу одному честь воздадим и славу: Он светом нас Своим сподобил озарить, Ты, Боже, усладил мое весельем сердце, Обильно даровав нам хлеб, вино, елей. Спокойно я ложусь, и смиром засыпаю. На Бога одного я твердо уповаю!
Псалом 5
Н.П. Николев
Глаголы моя внуши, Господи. Внуши, Господь, глагол души моей И разумей ея взывание; Вонми молению в отраду ей, И буди вечное питание. Заутро глас к Тебе услышишь мой, Предстану — и узриши верного; Нет беззакония вовек с Тобой: Ты не приемлешь лицемерного. Тобой отринуты и кознь и ложь, Не терпишь Ты неблагодарного; Казнен Тобой в крови омывший нож, И презрен льстив язык коварного. Но я, по правде избирающ путь, В Твой дом войду не содрогался; К Тебе любови преисполню грудь, Тебе во страхе поклонялся.
Наставь меня, Господь! врагов в отпор Твоею истиной всесильною, Да зрю лукавого яснее взор И хитростию лесть обильною. Уста неправедных, как тайный яд, Гортани их, как гробы вскрытыя, Как жало смертное, их косной взгляд; Утробы — пропасти несытыя. Суди им, Боже! да от зла падут, Которым в сердце услаждаются; Да те в кромешну тьму Тобой сойдут, Что огорчать Тебя стараются. Но праведным покровом вечно будь, Яви щедрот над ними промыслы; Весельем чистым их исполни грудь, Пошли для радости все помыслы. Покрой противников коварной лже, Избранников благословения, Как чад, которых Ты венчал уже Оружием благоволения.
Ф.Н. Глинка Молитва души
Вонми гласу моления моего, Царь мой и Боже мой: яко к Тебе помолюся, Господи Пс. 5,3 К Тебе, мой Бог, спешу с молитвой: Я жизнью утомлен как битвой! Куда свое мне сердце деть? Везде зазыв страстей лукавых; И в чашах золотых - отравы, И под травой душистой - сеть. Там люди строют мне напасти; А тут, в груди, бунтуют страсти! Разбит мой щит, копье в куски, И нет охранной мне руки! Я бедный, нищий, без защиты; Кругом меня кипят беды, И бледные мои ланиты Изрыли слезные бразды... Везде, холодные, смеялись Над сердцем пламенным моим; И нечестивые ругались Не мной, но именем Твоим.
Но Ты меня, мой Бог великий, Покою в бурях научил! Ты вертоград в пустыне дикий Небесной влагой упоил! Ты стал кругом меня оградой, И, грустный, я дишу отрадой. Увы, мой путь - был путь страстей; Но Ты хранил меня, Незримый! И буря пламенных страстей, Как страстный сон, промчалась мимо; Затих тревожной жизни бой... Отец, как сладко быть с Тобой! Веди ж меня из сей темницы Во Свой незаходимый свет! Все - дар святой Твоей десницы И долгота, и счастье лет!
Современный автор Татьяна Лазаренко
Псалом 3
Господи, умножились страданья. Силы ада злобно восстают. На Тебя мой Блаже,упованье Возлагаю,ибо недруг лют. Многие глаголят: «Нет спасенья», Но внимаю Богу своему, Возношу к Нему души прошенья, Верю,как заступнику,Ему. Гласом скорбным к Господу взываю, - Слышит Он с вершин горы святой. Встану,косность сна превозмогая, Зная,что Господь –заступник мой. Да не убоюсь в часы гоненья, Видя сонмы недругов окрест. Отражая вражьи нападенья, Жажду понести страданий крест. Господи,мой Господи,воскресни, Боже мой, не погуби души, Порази врагов в юдоли тесной, Зубы нечестивых сокруши. Обретая в Господе спасенье, У Творца прошу лишь одного: Людям ниспослать благоволенье, - Сладость милосердья Своего.
Кантемир (князь Антиох Дмитриевич) - знаменитый русский сатирик и родоначальник современной нашей изящной словесности, младший сын молдавского господаря, князя Дмитрия Константиновича и Кассандры Кантакузен, родился в Константинополе 10 сентября 1709 г. По матери он потомок византийских императоров. В отличие от своего отца, князя Константина, отец Антиоха, князь Дмитрий, всецело посвятил себя мирной деятельности, не оправдывая воинственной своей фамилии (Кантемир означает либо родственник Тимура - предки Кантемира признавали своим родоначальником самого Тамерлана, - либо кровь-железо; татарское происхождение фамилии Кантемир несомненно). Семья князя Дмитрия, в том числе и будущий сатирик, сопутствовала ему в его путешествиях и походах. Этим и объясняется, что Кантемир усвоил себе так полно дух русского языка и проявил в своих сатирах такое глубокое знание современной ему русской жизни. Первоначальными его учителями были греки, но уже на седьмом году его жизни в семью Кантемира поступил воспитателем один из наиболее даровитых студентов Заиконоспасской академии, Иван Ильинский . Князь Дмитрий Кантемир, любивший литературу и сумевший внушить эту любовь и Антиоху, в духовном завещании отказал все свое имущество тому из своих сыновей, который проявит наибольшее расположение к научным занятиям, причем он имел в виду именно Антиоха, "в уме и науках от всех лучшего". Действительно, остальные братья оказались людьми заурядными; вкусы Антиоха разделяла только его сестра Марья, что и послужило основанием их дружбы на всю жизнь. Переписка брата с сестрой во время продолжительного отсутствия первого из России (см. Шимко , "Новые данные к биографии А.Д. Кантемира и его ближайших родственников", Санкт-Петербург, 1891) бросает яркий свет на настроение этих двух людей, мягких и гуманных в такое время, когда окружавшее их общество отличалось дикостью и жестокостью. Переписка эта и в других отношениях имеет большое значение для характеристики Кантемира: она разъясняет, почему он отказался от выгодного брака с богатейшей невестой того времени, княжной Варварой Алексеевной Черкасской, дочерью влиятельного государственного человека. Причиной этому было нежелание отказаться от литературных и научных занятий. Дипломатической деятельности Кантемир посвятил себя главным образом потому, что пребывание за границей давало ему возможность расширить свое образование и в то же время освобождало его от непосредственного участия в политической борьбе, сопряженной с кознями и интригами. Любовь Кантемира к науке имела утилитарный характер, в петровском духе: он дорожил и самой наукой, и своей литературной деятельностью лишь настолько, насколько они могли приблизить Россию к благополучию, а русский народ - к счастью. Этим, главным образом, определяется значение Кантемира, как общественного деятеля и писателя. На тринадцатом году жизни он потерял отца. Домашнее образование Кантемира дополнилось кратковременным пребыванием в греко-славянской академии и в Академии Наук. Последняя оказала Кантемиру несомненную пользу. Особенно он ценил лекции Бернулли и Гросса и на всю жизнь сохранил большое расположение к математике и этике. Но своим обширным образованием он в значительной степени обязан лично себе. Еще юношей он внимательно следил за европейской литературой, по самым разнообразным отраслям знания. Об этом свидетельствуют собственноручные его пометки в календаре за 1728 г. Задаваясь, еще в ранней молодости, вопросом о средствах распространения в России знаний, пригодных для жизни, и об искоренении невежества и суеверий, он признавал наиболее важным учреждение школ и считал это задачей правительства. Прельщенный могучей деятельностью Петра , Кантемир возлагал все свои надежды на монархическую власть и очень мало рассчитывал на самостоятельный почин духовенства и дворянства, в настроении которых он усматривал явное нерасположение или даже ненависть к просвещению. В самых сильных своих сатирах он ополчается против "дворян злонравных" и против невежественных представителей церкви. Когда, при воцарении императрицы Анны Иоанновны , зашла речь о предоставлении политических прав дворянству (шляхетству), Кантемир решительно высказался за сохранение государственного строя, установленного Петром Великим, 1 января 1732 г. Кантемир уехал за границу, чтобы занять пост русского резидента в Лондоне. Во внутренней политической жизни России он участия более не принимал, состоя первоначально (до 1738) представителем России в Лондоне, а затем в Париже. Деятельность Кантемира, как дипломата, еще мало исследована; даже еще не издано полное собрание его реляций; пока вышел только первый том, под редакцией профессора Александренко , обнимающий первые два года дипломатической деятельности Кантемира в Лондоне ("Реляции из Лондона", Москва, 1892). Лучшей оценкой трудов Кантемира на этом поприще являются работы Стоюнина : "Книга А. Кантемира в Лондоне и Париже" ("Вестник Европы", 1867 и 1880), далеко, однако, не исчерпывающие вопроса. Автор подробно говорит о неблагоприятных условиях, которыми был окружен Кантемир, как дипломат; о недостатке материальных средств, урезывания или задержке более чем скромного жалованья, разносторонних поручениях, обременявших Кантемира (в роде "приискания искусной прислуги" или покупки "езженных лошадей"), - но он недостаточно оттеняет, что Кантемир все-таки успел собрать богатый материал и давал своему правительству отчеты, поражающие широтой взгляда и всесторонней оценкой политических деятелей и условий. Литературная деятельность Кантемира началась очень рано. Уже в 1726 г. появилась его "Симфония на Псалтирь", составленная в подражание такому же труду Ильинского: "На четвероевангелие". В том же году Кантемир переводит с французского "Некое итальянское письмо, содержащее утешное критическое описание Парижа и французов" - книжечку, в которой осмеиваются французские нравы, уже тогда постепенно проникавшие к нам. В 1729 г. Кантемир переводит философский разговор "Таблица Кевика - философа", в котором выражены взгляды на жизнь, вполне соответствующие этическим воззрениям самого Кантемира. В том же году появляется и первая его сатира, столь восторженно встреченная Феофаном Прокоповичем и сразу установившая между ними самый тесный союз. Некоторые биографы стараются изобразить дело так, как будто союз между Прокоповичем и Кантемиром состоялся на почве общей вражды к Голицыну и что как Прокопович, так и Кантемир преследовали личные цели, - первый, опасаясь за свое политическое влияние, второй, негодуя на несправедливость Голицына, влиянием которого отцовское наследие, т. е. состояние в 10000 душ, досталось брату Кантемира, князю Константину Кантемиру, женившемуся на дочери князя Голицына (см. "Древняя и Новая Россия", 1879, том X, статью Корсакова о процессе князя Константина Кантемира с мачехой, урожденной княжной Трубецкой). На самом деле Прокопович и Кантемир не могли сочувствовать Голицыну, как представителю старой боярской партии, относившейся враждебно к реформам Петра; личные соображения играли тут весьма второстепенную роль. Это видно уже из того, что Кантемир нисколько не воспользовался своим участием в перевороте 1730 г. для личного обогащения, хотя это было бы для него не трудно. Посвящая первой сатире (характерно озаглавленной "На хулящих учение") восторженные стихотворения, лучшие представители нашей церкви, Прокопович и Кролик, всенародно поспешили признать, что считают тесный союз с 20-летним преображенским поручиком вполне естественным и законным, когда тот, в талантливых стихах, ополчается вместе с ними против врагов Петра и его просветительного дела. Все дальнейшие сатиры (их всего 9) составляют только более подробное развитие мыслей, изложенных в первой. Первое место в них занимает народ, с его суевериями, невежеством и пьянством, как основными причинами всех постигающих его бедствий. Подают ли высшие сословия хороший пример народу? Духовенство мало чем отличается от самого народа. Купечество думает только о том, как бы обмануть народ. Дворянство к практическому делу совершенно неспособно и не меньше народа склонно к обжорству и пьянству, а между тем признает себя лучше других сословий удивляется, что ему не хотят предоставить власть и влияние. Администрация по большей части продажна. Кантемир бичует не одних только представителей низшей администрации: вчера еще "Макар всем болваном казался", а сегодня он временщик, и картина сразу изменяется. Сатирик наш обращается со словом горькой правды и к представителям власти. "Мало ж пользует тебя звать хоть сыном царским, буде в нравах с гнусным ты же равнишься псарским". Он с большим мужеством и с необычайной для его времени силой стиха провозглашает, что "чист быть должен, кто туда, не побледнев, всходит, куда зоркие глаза весь народ наводит". Он считает себя и других вправе смело провозглашать такие мысли, потому что чувствует себя "гражданином" (это великое слово им впервые введено в нашу литературу) и глубоко сознает "гражданский" долг. Кантемира следует признать родоначальником нашей обличительной литературы. Он первый смеялся у нас "смехом сквозь слезы" (это выражение также введено им впервые в нашу литературу), и смеялся им в такое время, когда, казалось, всякое сколько-нибудь свободное слово было просто немыслимо. 1729 и 1730 были годами наибольшего расцвета таланта и литературной деятельности Кантемира. Он не только написал в этот период свои наиболее выдающиеся сатиры (первые 3) но и перевел книгу Фонтенеля "Разговоры о множестве миров", снабдив ее подробными комментариями. Перевод этой книги составил своего рода литературное событие, потому что выводы ее коренным образом противоречили суеверной космографии русского общества. При Елизавете Петровне она была запрещена, как "противная вере и нравственности". Кроме того, Кантемир переложил несколько псалмов, начал писать басни, а в посвящениях своих сатир проложил путь позднейшим знаменитым составителям од, причем, однако, не скупился на сатирические замечания для выяснения тех надежд, которые русский "гражданин" возлагает на представителей власти. Такой же характер имеют и его басни. Он же впервые прибег к "эзоповскому языку", говоря о себе в эпиграмме "На Эзопа", что "не прям будучи, прямо все говорит знаю", и что "много дум исправил я, уча правду ложно". После переезда за границу Кантемир, за исключением разве первых трех лет, продолжал обогащать русскую литературу новыми оригинальными и переводными произведениями. Он писал лирические песни, в которых давал выражения своему религиозному чувству или восхвалял науку, знакомил русскую читающую публику с классическими произведениями древности (Анакреона, К. Непота, Горация, Эпиктета и других), продолжал писать сатиры, в которых выставлял идеал счастливого человека или указывал на здравые педагогические приемы (сатиры, VIII), предрешая, до известной степени, задачу, осуществленную впоследствии Бецким; указывал и на идеал хорошего администратора, озабоченного тем, чтобы "правда цвела в пользу люду", чтобы "страсти не качали весов" правосудия, чтобы "слезы бедных не падали на землю" и усматривающего "собственную пользу в общей пользе" (письмо к князю Н.Ю. Трубецкому ). Он переводил и современных ему писателей (например "Персидские письма" Монтескье), составил руководство к алгебре и рассуждение о просодии. К сожалению, многие из этих трудов не сохранились. В письме о "сложении стихов русских" он высказывается против господствовавшего у нас польского силлабического стиха и делает попытку заменить его тоническим, более свойственным русскому языку. Наконец, он пишет и религиозно-философское рассуждение, под заглавием "Письма о природе и человеке", проникнутое глубоким религиозным чувством человека, стоящего на высоте образованности. Мучительная смерть очень рано прервала эту кипучую деятельность. Кантемир скончался 31 марта 1744 г., в Париже, и погребен в Московском Никольском греческом монастыре. Литература, посвященная Кантемиру, еще невелика. К собранию его сочинений, вышедшему под редакцией П.А. Ефремова , приложена биография Кантемира, составленная Стоюниным. Самой обстоятельной критической статьей о Кантемире все еще остается статья Дудышкина , помещенная в "Современнике" (1848). Свод всего написанного о Кантемире и попытку самостоятельного освещения его политической и литературной деятельности у Сементковского : "А.Д. Кантемир, его жизнь и литературная деятельность" (Санкт-Петербург, 1893 г.; биографическая библиотека Ф.Ф. Павленкова ) и "Родоначальник нашей обличительной литературы" ("Исторический Вестник", март, 1894). Сатиры Кантемира переведены аббатом Венути на французский язык) "Satures du pr. Cantemir", 1746) и Шпилькером на немецкий ("Freie Uebersetzung der Saturen des Pr. Kantemir", Берлин, 1852). Р. Сементковский.
Биографический словарь. 2000.
ПЕСНЬ 1 ПРОТИВУ БЕЗБОЖНЫХ
Тщетную мудрость мира вы оставьте, Злы богоборцы! обратив кормило, Корабль свой к брегу истины направьте, Теченье ваше досель блудно было. Признайте бога, иже управляет Тварь всю, своими созданну руками. Той простер небо да в нем нам сияет, Дал света солнце источник с звездами. Той луну, солнца лучи преломляти Научив, темну плоть светить заставил. Им зрятся чудны сии протекати Телеса воздух, и в них той уставил Течений меру, порядок и время, И так увесил все махины части, 15 Что нигде лишна легкость, нигде бремя, Друг друга держат и не могут пасти. Его же словом в воздушном пространстве, Как мячик легкий, так земля катится; В трав же зеленом и дубрав убранстве 20 Тут гора, тамо долина гордится. Той из источник извел быстры реки, И песком слабым убедил схраняти Моря свирепы свой предел вовеки, И ветрам лешим дал с шумом дышати, Разны животных оживил он роды. Часть пером легким в воздух тела бремя Удобно взносит, часть же сечет воды, Ползет иль ходит грубейшее племя
С малой частицы мы блата сплетенны Того ж в плоть нашу всесильными персты И устен духом его оживленны; Он нам к понятью дал разум отверзтый. Той, черный облак жарким разделяя Перуном, громко гремя, устрашает Землю и воды, и дальнейша края Темного царства быстр звук достизает; Низит высоких, низких возвышает; Тут даст, что тамо восхотел отъяти. Горам коснувся — дыметь понуждает: Манием мир весь силен потрясати.
ПЕСНЬ 2 О НАДЕЖДЕ НА БОГА
Видишь, Никито, как крылато племя Ни землю пашет, ни жнет, ниже сеет; От руки высшей, однак, в свое время Пищу, довольну жизнь продлить, имеет.
Лилию в поле видишь многоцветну — Ни прядет, ни тчет; царь мудрый Сиона, Однако, в славе своей столь приметну Не имел одежду. Ты голос закона,
В сердцах природа что от век вложила И бог во плоти подтвердил, внушая, Что честно, благо, — пусть того лишь сила Тобой владеет, злости убегая.
О прочем помысл отцу всемогущу Оставь, который с облак устремляет Перуны грозны и бурю, дышущу Гибель, в приятно ведро обращает.
Что завтра будет — искать не крушися Всяк настоящий день дар быть считая, Себе полезен и иным потщися Учинить, вышне наследство жадая.
Властелин мира нужду твою знает, Не лишит пищи, не лишит одежды; Кто того волю смирен исполняет, Не отщетится своей в нем надежды.
ПЕСНЬ 3 НА ЗЛОБНОГО ЧЕЛОВЕКА
Того вы мужа, что приятна зрите Лицом, что в сладких словах, клянись небом, Дружбу сулит вам, вы, друзья, бегите! — Яд под мягким хлебом
Если бы сердце того видеть можно, Видно б, сколь злобна мысль, хоть мнятся правы Того поступки, и сколь осторожно Свои таит нравы.
Помочи в нуждах от него не ждите: 10 Одному только он себе радеет; Обязать службой себе не ищите: Забывать умеет
Что у другого в руках ни увидит, Лишно чрезмерно в руках тех быть чает И неспокойным сердцем то завидит: Все себе желает.
Когда вредить той кому лише сможет, Вредит, никую имея причину; Сильно в несчастье впадшему поможет Достичь злу кончину.
Ни седина честна, ни святость сана, Ни слабость пола язык обуздати Его возможет; вся суть им попрана, Всех обыкл пятнати.
Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых. Блажен тот муж, кто нечестивых Отринул пагубный совет; Кто от седалища кичливых Как от напасти прочь идет. Кто волею своей покорен Закону своего Творца; Пределам Божьим неупорен, Но верен оным до конца. [more=далее] Как древо рождием широко, Что зрим вблизи чистейших вод; Взнесет чело свое высоко, Сбрежет свой лист, размножит плод. Он все свершит свои успехи, Возмездье в радости найдет; Но грешник, посреди утехи, Как прах от вихря пропадет. Сего же ради нечестивы На вышний не воскреснут суд; Ниже когда их справедливы На свой совет не призовут. Путь Господу правдивых ведом, И их на оном сохранит; Грядущих же лукавым следом За зло осудит и казнит.
М.В. Ломоносов
Блажен, кто к злым в совет не ходит, Не хочет грешным вслед ступать И с тем, кто в пагубу приводит, В согласных мыслях заседать, Но волю токмо подвергает Закону Божию во всем И сердцем оный наблюдает Во всем течении своем. Как древо, он распространится, Что близ текущих вод растет, Плодом своим обогатится, И лист его не отпадет. Он узрит следствия поспешны В незлобивых своих делах; Но пагубой смятутся грешны, Как вихрем восхищенный прах. И так злодеи не восстанут Пред Вышнего Творца на суд, И праведны не воспомянут В своем соборе их отнюд. Господь на праведных взирает И их в пути своем хранит; От грешных взор свой отвращает И злобный путь их погубит.
Псалом 2
В.В.Капнист
Почто смущаются языки, Текут в след буйства своего? Земные восстают владыки На Бога и Христа Его. Рекли: «Заветы их отрынем, Железны узы разорвем И, презря власть их, с выи скинем Несносный, тяжкий их ярем».
Но их безумству посмеется Живый на небесах; — речет... И сонм их страхом потрясется; Господня ярость их смятет. Я Царь, Сиона обладатель; Творца Я волю возвестил. Ты Сын Мой, рек ко Мне Создатель: Мой Сын! Я днесь Тебя родил. Проси: Тебе Я в поднебесной Языки дам всех стран земных. Твой скиптр их упасет железной И, как скудель, сотрет Он их. И ныне, о цари! внемлите, И миру судии всему! Творцу со трепетом служите, Со страхом радуйтесь Ему. Приймите глас святых заветов, Да гнев Его не воскипит, И вас, средь пагубных советов, В путях коварных потребит. Но Он блистает уж громами Во гневе с трона Своего. Блаженны правые сердцами В надежде твердой на Него!
Н.М.Шатров
Вотще грозит царь Вавилона Царю Израиля войной! Собравши рать против Сиона, Как полная река весной, С великим шумом к ней стремится; Вотще сей бич народов льстится Ерусалим поработить, Обширных областей державу! А в ней и всех народов славу Одним ударом истребить. Пойдем, ударим, чада славы, На легионы страшных сил! Расстроим замыслы лукавы, Какие враг предположил; Разрушим все его союзы; Расторгнем тягостные узы, Отвержем иго стран чужих, Которое для нас бесславно; Да будет всем народам явно, Как Бог хранит людей своих. Веди нас, царь Ерусалима, Веди на праведную брань. Не страшен меч Сеннахерима. Возвысь твой гром, явись и грянь! Пошли удар против удара, Возжги пожар против пожара; Предупреди войну войной. Мы все против врага бессловно, Идем с тобою поголовно И станем каменной стеной. Мужайся! Бог богов с тобою: Судьба побед в Его руках. Он с нами Сам изыдет к бою, И враг, как волны на реках, От стрел сионских вдруг смятется! Тогда Израиль посмеется Иноплеменничьим полкам, Которые, побед алкая. На снедь волкам нас обрекая, Достались сами в снедь волкам. Тогда превыше звезд сидящий, Со гневом возглаголет к ним: «Как развевает ветр шумящий Земную пыль крылом своим, Так славу гордых Я развею; Величество сотру, рассею; Господство в рабство пременю; И царство, кровью воздоенно, Рукою сильной вгроможденно, С поверхностью земной сравню. Познайте, буйные народы, Что в крепости Мне равных нет: Я движу солнце, землю, воды; Вращаю круг грядущих лет; Судьбою браней управляю, Из праха царства восставляю И снова превращаю в прах. Одной Моей возможно власти Вселенную делить на части И повергать бесстрашных в страх Что ж могут ваши легионы, Тристаты, пращники, стрелки, Пламеннометные драконы И грозных всадников полки? Смерть гордому Сеннахериму! Я дал обет Ерусалиму Всех сильных перед ним смирить, Пресечь военных бурь нестройство И мира кроткого спокойство В стенах Сиона водворить. Довольно крови проливалось, Довольно пало городов; Под солнцем поля не осталось, Где б не было войны следов; Повсюду кости избиенных, Обломки царств опустошенных Из праха вопиют ко Мне… Смиритесь, чада обольщенья, Доколе медлит гром отмщенья, - Я повелел престать войне! А ты, царь храбрых! Страж Сиона! Как от сынов Моих един, Над гордым царством Вавилона Отныне будешь властелин. Проси – молитве верных внемлю; Проси – и дам тебе всю землю; Проси – и бурные моря Твоим законам покорятся. И все цари земли смирятся, Познав в тебе всех царств царя». Бичи вселенной! К вам взывает Племен израильских певец. Все, все под солнцем истлевает, И вашей славе есть конец. Оставьте идолов пристрастья И ради собственного счастья Возвысьте мира знамена. Да веки скорби пременятся, И вновь на землю преселятся Златые с неба времена.
Псалом 3
Н.П. Николев
Господи, что ся умножиша стужающии ми? Что се, умножилось толико Стужающих мне днесь число? Уже, уже оно велико, Везде преследует мне зло! Рекут: «Уж нет ему спасенья, И в Боге помощи уж нет; Лишен Его благословенья». А Ты, Господь! а Ты мне свет. Ты, Боже, славу мне даруешь; Ты мой заступник и покров; Ты мне народы повинуешь, Главу возносишь средь врагов. Вещал — и мне Господь мой внемлет С горы святыя Своея; Мольбу души моей приемлет: Возвеселись, душа моя! Сну крепку смело предаюся; Врагами я не устрашен; Усну, востану и спасуся; Заступы в Боге не лишен. Окрест себя противных вижу И нападающих врагов; Но страхом духа не унижу, Коль Бог на помощь мне готов! Воскресни, и спаси, Владыко, Враждующих мне поразив; И скрежетанье зуб велико, И их язык коварен, лжив. Един Ты праведным спасенье; Они Тобою поживут; На них Твое благословенье, Когда путем Твоим идут.
В.В.Капнист
Сколь многие враги восстали И мне, о Боже! ищут бед! Рекли душе моей в печали: «Ему спасенья в Боге нет». Но Ты, о Боже! в дни толь злыя Заступник мой, взносяй мой рог! Воззвал к Нему, — и от святыя Горы меня услышал Бог. Засну я в мире и проснуся, Зане Господь покрыл щитом. От тмы врагов не ужаснуся, Нападших на меня кругом. Воскресни, Боже! и всечасно Спасай меня; — се Ты сразил Творящих злая мне напрасно И зубы грешных сокрушил. Твое, владыка мой! спасенье Мы зрим во всех концах земных, И вечное благословенье На людях, Господи! Твоих.
